Л.Н. Толстой в Крапивенском уезде

Имение Ясная Поляна входило в Крапивенский уезд, и поэтому, начиная с 1847 года и до конца жизни, Толстой был связан со многими учреждениями Крапивны. Еще юношей Толстой мечтал об освобождении кре-стьян от крепостной зависимости. Решение этого вопроса он считал важнейшим для улучшения жизни крестьян и естественно реформой 1861 года остался крайне недоволен.

Весной 1861 года Лев Николаевич был избран на должность мирового посредника по четвертому участку Крапивенского уезда. Со всей присущей ему страстностью и энергией он принялся за исполнение своих обязанностей. Многие крестьяне обращались к нему с жалобами на помещиков, и почти всегда он решал дела в пользу крестьян. Так, крестьяне деревни Харинки пожаловались на своего помещика Костомарова, который отобрал у них землю, а их не отпускал с барского двора. Толстой немедленно уведомил Костомарова, что дворовые люди имеют право на надел земли наравне с крестьянами, следовательно, помещик не имеет права их задерживать. Помещик обжаловал предписание Толстого мировому съезду. Съезд удовлетворил просьбу Костомарова, но Толстой опротестовал решение мирового съезда и передал дело на рассмотрение в губернское присутствие в Тулу, где добился решения в пользу крестьян. Рассмотрев жалобу крестьянина-садовника и его жены ключницы на помещицу Артюхову, выгонявшую их из дому. Толстой предписал Артюховой: "Марк (садовник.) немедленно, по моему приказанию, уйдет с женою, куда ему угодно. Вас же я покорнейше прошу:

1) удовлетворить его за прослужение у вас противозаконно со времени объявления Положения три месяца с половиной и

2) за побои, нанесенные его жене, еще более противозаконно. Ежели вам не нравится мое решение, то вы имеете право жаловаться на мировой съезд в губернское присутствие. Я же по этому предмету более объясняться не буду" .

Артюхова направила протест в крапивенский мировой съезд, обвиняя Толстого в самовольных действиях. Съезд отклонил распоряжение Толстого, отметив, что подобные действия его, как мирового посредника могут иметь "вредные последствия". Но губернское присутствие отменило постановление съезда, оставив в силе распоряжение Толстого. Тогда Артюхова стала добиваться перевода ее имения к другому мировому посреднику на том основании, что Толстой относится к ней враждебно, но губернское присутствие отказало ей в этом. Справедливое отношение Толстого к крестьянам вызвало негодующие протесты всего крапивенского дворянства. На него посыпались многочисленные жалобы. В конце концов, Толстой вынужден был оставить эту должность. В августе 1861 года он писал А. А. Толстой: "Посредничество интересно и увлекательно, но нехорошо то, что все дворянство возненавидело меня всеми силами души, и суют мне палки в колеса со всех сторон".

Крапивенские дворяне были недовольны Толстым и по другим причинам. За короткий срок он открыл на своем участке на 9000 душ населения 21 школу. Особенно возмущало помещиков приглашение Толстым в ка-честве учителей студентов Московского университета, изгнанных оттуда за участие в "беспорядках". Помещи-ки боялись "смуты". На Толстого снова посыпались доносы помещиков я чиновников. Летом 1862 года в Ясной Поляне полиция произвела обыск. Нападки заставили Толстого свернуть педагогическую деятельность. Вскоре он целиком отдался созданию "Войны и мира".

Активную деятельность в Крапивне и ее окрестностях Толстой развернул в 70-х годах. В 1874 году он был избран от земства членом училищного совета и помощником уездного председателя училищного совета. В эти годы у писателя были широкие планы. Ему хотелось поставить в уезде "дело народного образования на такую ногу, на которой оно не стоит и не стояло нигде в Европе..." . Толстой был уверен, что ему удастся это сделать. Толстой выявил в уезде всех лиц, занимавшихся обучением детей, выяснил условия их работы, провел учет учащихся.

В результате ряда мероприятий училищного совета количество школ в уезде за три месяца возросло с 18 до 64, а число учащихся - с 956 до 2087. Подбор учителей для вновь открытых школ был трудным делом. На низкие оклады (25 рублей в год) никто не хотел идти. Во многих школах с детьми занимались дьячки, отставные солдаты. Училищный совет привлек к преподавательской деятельности грамотных молодых крестьян, стремившихся к совершенствованию знаний, любящих дело. На основе опыта годовой работы училищного совета Л. Н. Толстой написал знаменитую статью "О народном образовании" и направил ее Н. А. Некрасову для журнала "Отечественные записки". Статья была опубликована в сентябре 1874 года.

Писателя сильно занимала мысль о подготовке учителей из народа, которые зимой учили бы и воспитывали детей, а летом работали на полях. Он решил создать в Ясной Поляне семинарию для учителей, "университет в лаптях", по образному выражению Софьи Андреевны. Но, как ни хотелось Толстому поднять народное образование в Крапивенском уезде, сделать это не удалось. Местные власти всячески препятствовали всем его начинаниям. На организацию семинарии по подготовке учителей требовалось 30000 рублей. Толстой обратился в Тульское губернское правление с просьбой ассигновать эту сумму, но правление отказало. Толстой впоследствии говорил: "Я хотел в Ясной устроить университет в лаптях, учить без определенной программы: математике, физике. В Туле было тридцать тысяч на народное образование, как раз годилось бы для этого. Как гласный, я предложил это. После меня встал маленький круглый старый человек и произнес речь, что эти тридцать тысяч лучше пожертвовать на памятник матушке Екатерине. Что же на это ответить? Замолчал..." .

В эти годы писатель работал над созданием "Новой азбуки", и материал к ней, а также методику обучения грамоте проверял во вновь открытых в Крапивенском уезде школах. "...У меня практическая деятельность: ру-ководство 70 школами, которые открылись в нашем уезде и идут удивительно" , - писал он П. Н. Страхову. Деятельность Толстого в училищном совете продолжалась всего около двух лет, но еще долго существовали школы, организованные писателем, а его методика обучения грамоте нашла в них широкое применение. После оставления работы в училищном совете общественная деятельность Толстого в Крапивенском уезде стала еще более многогранной.

28 сентября 1877 года Толстой принял участие в уездном земском собрании, где был избран секретарем собрания и губернским гласным от крапивенского земства. Его избрали также членом училищного совета и попечительского совета женской гимназии в Крапивне, членом контрольной комиссии по выдаче пособий семьям призванных на войну ратников и запасных (в это время шла русско-турецкая война), почетным мировым судьей и членом ревизионной комиссии. В декабре 1882 года состоялось избрание писателя уездным предводителем дворянства. Но Толстой отказался от этой должности, и предводителем был утвержден его брат, Сергей Николаевич. Узнав об избрании Льва Николаевича, махровый реакционер, обер-прокурор святейшего синода К. Л. Победоносцев написал министру внутренних дел многословный протест. Он опасался "вредного влияния" писателя на "умы народа", но, узнав о добровольном отказе Толстого от этой "чести", успокоился. Через некоторое время Толстой демонстративно отказался и от обязанностей присяжного заседателя. Он так писал об этом Софье Андреевне 29 сентября 1883 года: "Сегодня приехал из Крапивны. Я ездил туда по вызову в присяжные. Я приехал в 3-м часу. Заседанье уж началось, и на меня наложили штраф в 100 рублей. Когда меня вызвали, я сказал, что не могу быть присяжным... Спросили: почему? Я сказал: по моим религиозным убеждениям. Потом другой раз спросили: решительно ли я отказываюсь. Я сказал, что никак не могу. И ушел. Все было очень дружелюбно. Ныне вероятно наложут еще двести рублей, и не знаю, кончится ли все этим. Я думаю, что - да" .

Толстой не желал участвовать в деятельности царского суда, в котором царил произвол. В связи с этим отказом министр внутренних дел на-писал специальный "доклад" Александру III, побуждая его "принять меры" против Толстого. Но царь побоялся тронуть Толстого и оставил доклад "без последствий".

Отказавшись от должности заседателя, Толстой продолжал бывать в крапивенском суде и иногда выступал в качестве защитника обвиняемых крестьян. Посещал он и крапивенскую тюрьму, знакомился с жизнью заключенных, узнавал нужды простых людей и оказывал им возможную помощь. "Левочка вдался в свою работу, в посещение острогов, судов мировых, судов волостных, рекрутских приемов, в крайнее соболезнование всему народу и всем угнетенным" , - писала в это время Софья Андреевна сестре Т. А. Кузминской. В 90-е годы в Крапивенской тюрьме сидело много крестьян, которые обращались к Толстому с просьбой ходатайствовать перед властями об их освобождении. Толстой выяснял причины ареста, подолгу беседовал с крестьянами, выслушивая их печальные истории. Одна старушка рассказала, как ее муж Ларион попал в тюрьму. Вынужденный из-за безземелья уйти в город, он поступил в Крапивне кучером к мировому судье. Хозяин был им доволен. Но как-то раз, остановившись на постоялом дворе, чтобы накормить лошадей, Ларион купил овса, меньше, чем полагалось, а оставшиеся деньги истратил на вино. Судья узнал об этом, сам судил своего кучера и "упек" его на два месяца в острог.

В 1894 году в уездную тюрьму был заключен проживавший недалеко от Ясной Поляны М. В. Булыгин, единомышленник и друг Толстого. Толстой писал Н. Н. Ге (сыну); "Третьего дня были с Чертковым у Булыгина, который сидит в Крапивне в тюрьме…за отказ предоставить своих лошадей для воинской повинности. Он удивительно тверд и радостен. Завтра хочу опять ехать к нему" . Крапивенскую тюрьму Толстой посещал и в последние годы жизни.

В октябре 1907 года он навешал здесь своего секретаря Н. Н. Гусева, заключенного за распространение запрещенных цензурой сочинений писателя. Толстой принес ему теплую рубашку, несколько пар теплых чулок, яблок, справку, удостоверяющую личность, деньги. Льву Николаевичу пришлось долго ожидать смотрителя перед воротами тюрьмы, а затем и в комнате для свиданий. Дожидаясь его, Толстой не упустил случая побеседовать со старшим тюремным наблюдателем о безнравственности его службы. После одного из таких посещений Гусева он писал Л. Л. Олсуфьеву: "Я третьего дня был у него, и видеть того милого, кроткого, доброго, чуткого молодого человека в ужасном Крапивенском мертвом доме, среди воров и убийц - и за мою вину, мне было ужасно тяжело. Событие это и посещение мое Гусева вызвало во мне целый ряд очень волнующих меня и кажущихся мне очень важными мыслей, которые, если бог велит, собираюсь высказать" . Эти мысли были высказаны в статье "Не могу молчать".

В 1891 году в России разразился голод, захвативший Тульскую губернию. Чтобы лично убедиться в размерах народного бедствия. Толстой объехал села Крапивенского уезда и воочию увидел всеобщую нужду и разорение. Побывав в деревне Львове, он записал: "Мужики продали овес и покупают отруби". В деревне Тележинка: "Однодворки просятся в богадельни, им нечего кушать". В Житовке тягостное впечатление произвела на Толстого девушка 22-х лет без рук и ног. Писатель делает заметку: "Принять в больницу". В Колпне: "Зайцев Григорий просит хлеба" .

Положение голодающих совершенно не соответствовало тому, что писалось в казенных газетах, стремив-шихся преуменьшить размеры бедствия. Опровергая официальные сообщения, Толстой в статье "О голоде" нарисовал подлинную картину положения в Крапивенском уезде. "Первое впечатление - писал он, - отвечающее в положительном смысле на вопрос о том, находится ли население в нынешнем году в особенно тяжелых условиях: употребляемый почти всеми хлеб с лебедой,- с 1/3 и у некоторых с 1/2 лебеды,- хлеб черный, чернильной черноты, тяжелый, горький: хлеб этот едят все,-и дети, к беременные, и кормящие женщины и больные".

Толстой принимает деятельное участие в помощи голодающим. С этой целью он организовал сбор средств. Деньги поступали из разных городов России, а также из-за границы. В наиболее пострадавших деревнях открывались столовые для голодающих. Сам писатель раздавал нуждающимся деньги, ходатайствовал о выделении семян для посева.

В 1892 году в Крапивне и деревнях уезда разразилась эпидемия холеры. Толстой отозвался и на это народное бедствие. Он обратился к знакомым врачам с просьбами об участии в ее ликвидации. С большим сочувствием отнесся он к деятельности врача В. В. Рахманова, с которым до этого работал на голоде.

Крапивна и ее окрестности были не только местом, где протекала активная общественная деятельность Толстого, - здесь он черпал материал и для своих художественных произведений. Его наблюдения над бытом и жизнью крестьян Крапивенского уезда, горячее участие в их судьбе способствовали созданию волнующих бессмертных творений. В повести "Фальшивый купон", в эпизоде убийства крестьянами Ивана Миронова, Толстым был использован материал судебного заседания от 27 ноября 1890 года в Крапивне, где разбиралось дело крестьян, убивших своего односельчанина-конокрада. На жизненном материале, почерпнутом в Крапивенском уезде, построена в значительной мере и повесть Толстого "Хозяин и работник". В повести упоминается ряд деревень и мест, расположенных в окрестностях Карамышева Крапивенского уезда.