Риттих Маргарита Эдуардовна

Моя Крапивна.

Крапивна Крапивенского уезда Тульской губернии. Таково было полное географическое обозначение этого когда-то замечательного уголка дореволючионной России, одной из ее провинций.

Далекие предки наши умели выбирать места для поселения. Месторасположение Крапивны на редкость хорошо, и более - прекрасно. Городок стоит очень высдко над всей округой, на большой горе. Вздымается она двумя расположенными последовательно высокими холмами, разделенными небольшим плато. На нем и на втором крутом холме и раскинулась Крапивна.

Городок этот невелик.Его и теперь, по крайней мере, еще лет десять назад, можно было обойти по полям за полтора часа или немногим более.Окружают его две реки - Упа, приток Оки, и Плава, впадающая в Упу недалеко от нашего дома, на просторе полей.

Природное окружение Крапивны поражает свои богатством, редкостной красотой, экологическим благоприяттствием. Реки, обвивающие ее своим полукружием, всегда были богаты рыбой. Свежая, только что выловленная речная рыба не была редкостью в меня горожан. Вдоль рек - просторные заливные луга. Весной и летом они благоухали ароматом разнообразных трав...

За лугами, вдали на гризонте - вековой лес "Засека", одна из достопримечательностей тульского края и ее бывшего Крапивенского, а впрочем и Одоевскго, и других близлежащих уездов. Лес этот окружает городок с северо-западной его части. Исторически эти обширные богатые леса сыграли большую роль в период средневековья. Они создавли перграду вражеским ордам, затрудняя их продвижение к Москве. Русское воинство "засекало" лес на большом протяжении, оставляя нагромождение деревьев-великанов, как непреодолимое заграждение, своего рода баррикады... До революции лес этот тщательно охранялся. В известной мере - и в первые годы после нее.

В Энциклопедическом словаре Бракгауза и Ефрона говорится, что первое упоминание о Крапивне относится ко второй половине XIV века. Сохранилось оно в завещании великого князя Дмитрия Донского, датированном 1371 годом: "А се даю своей княгине свой промысел Скирменовскую слободку Крапивна с бортники". Далее словарь отмечает, что "после 1571 года на берегах Плавы и в окрестностях Крапивны были расположены станицы и сторожевые посты (Брянско-Веневская линия). В 1587 году Крапивна полностью выжжена татарами; в 1607 - взята штурмом войсками воеводы Шуйского". Именно с этого времени, т.е. с начала XVII века наша Крапивна начала складываться вновь. Далее, вплоть до 1941 года, вражеские полчища не оскверняли ее землю.

Совсем рядом с Крапивной расположились две слободки. С юго-восточной стороны - Московская, получившая название, видимо от дороги, проходившей через нее на Москву. Другая слобода, южнее - Казачья. Думаю, что обе они возникли на месте организованных еще в Древней руси станици сторожевых постов. Масштаб городка за счет этих слободок, плотно примыкающих к нему, как бы возрастает. Хотя Московская решительно отделена от него речкой Плавой. Вокруг много ближних к городу деревенек - Жердево, Ярцево, Прудки, Орлово... Последняя наиболее "богатая", благополучная, ближняя к городу, хотя находится она на противоположном берегу Упы через единственный здесь утленький мост. Все они становились как бы двоюродными родственниками городка, жизнь которого тесно связывалась и со слободами, и с деревнями.

И все же город был только городом. Но - особым. Не только благодаря его изумительно прекрасному природному окружению, но и потому еще, что оно неизменно врывалось внего. Городок утопал в зелени. При каждом доме существовал сад, палисадник. Были они довольно обширны. Все это придавало городку особую прелесть и вместе - особый климат, здоровый, густо напоенный озоном. Никогда не было никаких эпидемий. Всякая нечисть мелкая - не водилась. Совершенно не было, например, комаров! Для них - сухо и высоко.

В городе не было никаких предприятий. Единственный винный завод находился за пределами Крапивны, верстах в десяти от нее, возле деревни Жердево. В маминых записках значится: "Завод Юдина. Основан в 1871. Вырабатывал наливки, водку и вино. Вишня, смородина, рябина. Закрыт в 1901 году - год монополии. Вырабатывают: водка - 8000 - 10 000 в., наливки и вина - 5000 в. Сбыт - Тула, Калуга, Мценск и т.д." (Брокгауз и Ефрон свидетельствуют, что на 1894 год в Крапивне было 2 водочных завода, кожевенный завод, 3 паточных, фабрика деревянных изделий - вблизи Крапивны).

В давние времена Крапивна была прежде всего городом купеческим. Велась оживленная тороговля с соседними уездами и губерниями.

Собственной, еще совсем детской памятью я хорошо помню его примерно с времени 1 мировой войны. Помню Площадь - центр Крапивн - на самой макушке высоченной горы. Здесь - все что полагается каждому уездному городу России. Прежде всего - собо, основанный в честь св. Николая Угодника, особо почитаемого в городе. Высокая колокольня, увенчанная золотым крестом, является своего рода знамением или маяком города, указывающим путникам направление. По пути от Щекина она видна уже у деревни Пришня, за 10-12 километров.

Здесь же, на Площади, - типичные для прошлой России торговые ряды. Белокаменные, как здание полиции и суда. На Площади располагались еще двух-тех-этажные кирпичные дома поскромнее. Это частные купеские постройки, совмещающие жилые помещения с тороговыми, со складами.

А рядом - базарная площадь. Базары здесь бывали здесь всего два раза в неделю в установленные дни. Здесь же проходили и ярмарки. Западнее, за базаром, - кладбище с кирпичными воротами и церковью, где отпевали покойников. В городе было 6 храмов. Из них каким-то чудом сохранился один соборный. Остальные после революции либо были сонательно разрушены, либо разграблены, расхищены. Ихкресты давно уничтожены, от куполов остались только ржавые решетки.

С юго-восточной стороны площади - Городской сад, замечательный уголок города. Внизу на Плаве шумит мельница. Сад невелик. Прекрассная аллея вековых лип с красивыми садовыми скамейками под ними составляет его главную часть. Есть крытая беседка для музыкантов. Тогда в Крапивне имелся духовой оркестр. Летом по вечерам давались концерты. Звучала танцевальная музыка, марши, аранжировки народных русских и украинских песен.

Сад этот на рубеже 20-30-х годов - полностью уничтожен. Деревья вырублены. На его месте долго что-то строили. Оказалось - заводик для сушки овощей и фруктов. Другого места длоя него найти не могли. Только в самом центре города, на месте сада...

Главная улица Крапивны - Чернская, вероятно, идущая в направлении другого старинного уездного городка - Черни. Это была улица богатых. Есть на ней и каменные дома, даже дух-этажные. Здесь и дом купцов Прянчиковых. Помню его потому, что в свои 12-13 лет была в нем на свадьбе Наташи Прусаковой (дочери бабушкиного брата Егора, вскоре раскулаченного, высланного с семьей в Сибирь, где он и скончался), венчавшейся с сыном Прянчикова. Было это в пору нэпа, где-то между 1922 - 1924 гг. Помню, меня все время вызывали плясать. А я была паталогически застенчива, к тому же - никогда не плясала.

Продолжением Чернской улицы, через Площадь на север, является Никольская, в советское время - Коммунаров. Наша улица. Она победнее, попроще. Дома - одноэтажные. Встречаются и на каменных фундаментах. Есть кирпичные - деревенские пятистенки. Улица от Площади круто спускается под гору через мост оврага - к полю. В начале последнего квартала по левой стороне - наш домик. Дом Залесских. Он почти в поле. Отделен от него лишь четырьмя-пятью домишками. А когда он строился, еще в прошлом веке, был и совсем в поле. Начинал новый и последний квартал улицы.

В моем личном воспиятии, и детском, и последующих лет, все было обратным рассказанному. Главная улица для меня всегда была Никольской. Город для меня начинался именно с нее и шел по крутому подъему к собору, к Площади. Ходить туда называлось "ходить в город" или "на гору".

За нашим домом и улицей, западнее, шла еще одна часть города, называвшаясяпочему то "Кавказ"... Кстати, в Крапивне не возникали какие-либо национальные проблемы и предрассудки. Возможно, благодаря тому, что население было исключительно русское. Хотя энциклопедия Брокгауза и Ефрона приводит данные по религиям на 1894 год: "Православных - 2768, раскольников - 27, католиков - 20, протестантов - 6, евреев - 12, магометян - 18, прочих - 8"). Даже цыгане, кочевавшие уже давно по всей России, появлялись здесь лишь изредка. Их табор расскидывался обычно в верхней, богатой части городка. И тогда он оглашался криками: "Цыгане, цыгане приехали! Запирайте двери и калитки!" Это было событием и разнообразило довольно сонную жизнь населения, в том числе и в наше советское время.

В дореволюционной Крапивне важную роль играла сначала прогимназия, а потом и гимназия. Кое-что знаю об этом по рассказам бабушки. На рубеже 1860-1870-х гг. в Крапивну приехала и поселилась сестра Глеба Успенского. Открыла начальную школу и стала собирать детей не только из самой Крапивны, но и из окрестных слобод. Среди первых школьниц была и моя бабушка - Лиза Прусакова из Московской слободы. Учила детей Успенская сама. Была дорая, ласковая, но строгая. Глеб Успенский приезжал к сестре, жил в Крапивне по несколько месяцев. Дом их сохранился...

Гимназия и прогимназия сосредотачивали в себе, пожалуй, основную часть интеллегенции дореволюционной поры. Это сохранялось и в двадцатые годы. Не случайно одним из лучших педагогов Москвы и директором ее показательной школы стал один из крапивенских учителей, Новиков, заведовавший в двадцатые годы Крапивенским роно.

Профессия учителя до революции почиталась высоко. Учителя гимеазии были людьми действительно интеллигентными, а иные - и высокоинтеллигентными... Высокий авторитет гимназии и ее учителей способствовал интересу учащихся к педагогике. Многие ученики получали аттестаты или свидетельства учителя начальных школ или домашнего учителя и всю последующую жизнь посвящали народному образованию. Так постенно Крапивна превратилась в город учителей, преимущественно для сельских школ уезда. Три моих тетушки - Елизавета, Раиса и Мариия Алексеевны Залесские тоже стали учителями, причем отличными, обучившими несколько поколений ребятишек.

Накануне учебного года тетушки разъезжались по своим сельским школам. На каникулах возвращались в родной дом. Тогда уже на моей памяти, в 20-х гг. над всеми другими разговорами доминировали школа, ученики, планы, методические разработки...

Гимназия и прогимназия будили интерес учащихся к искусству и, в частности, к театру. Приобщали к теаральному любительству через постоянно организуемые учителями и учащимися детские и юношеские спектакли, концерты, театральные вечера...

В Крапивне интерес к театру существовал издавна. Постоянного театра не существовало, но театральное любительство процветало. Особенно - до революции. А в 30-е годы захлохло. Изначально организаторами любительского театра были учителя. Со временем возник театральный кружок, играли преимущественно водевили, незатейливые комедии, были и серьезные классические пьесы глубокого содержания.

Я помню спектакли 20-х годов. Тогда активную роль в них играл мой дядяВасилий алексеевич Залесский, обладатель настоящего комедийного таланта, а также семья Глаголевых: Александра, Полина и Мария Федоровны.

Александра Федоровна - прекрасный педагог, учитель математики, работала всю жизнь в московской показательной школе № 10 у Новикова. Была человеком, по мнению горожан, вольного нрава, что свойственно и другим сестрам. Родила и воспитала троих детей, не имея официального мужа, не расскрыв никому, кто был их отцом или отцами. Полина Федоровна, совешенно не похожая на своих всетловолосых сестер, имела ярко выраженную кавказскую внешность, была по-южному красива, всегда хорошо одета, эффектна, весела, общительна. В начале нэпа жила в Туле, а потом в Москве. Был у нее муж с редким именем Таврион, как говорили тогда "из бывших". Работал московским таксистом, в 30-е годы репрессирован, погиб в одном из лагерей.

Семья Глаголевых была интерсной, одаренной. До революции, кажется, зажиточной. Жили они на Площади, напротив собора, в двухэтажном доме, нижний этаж которого был явно торгового назначения. После октября 1917 г. дом национализировали, бывшим хозяевам оставили небольшое помещение в нижнем этаже, а в верхнем помещении организовали кино. Оно напоминало сарай: стояли деревянные скамьи, ничего другого не было. Летом всегда было душно, пыльно и полно блох. А так как блохи меня особенно любят, как и комары и прочая мелкая нечисть, то, побывав там раз-другой, я больше в кино не ходила. Только на спектакли, пока еще существовал кружок любителей.

В жизни Крапивны немалую роль играла и Лесная школа. Находилась она километрах в 10-12 от города, в лесу за Упой, в той самой вековой Засеке, о которой я уже рассказывала. Вероятно, имено исключительность этого леса и обусловила здесь организвзацию здесь этой школы. По рассказам домашних понимаю, что значение ее было общероссийским, масштабным. В нее съезжались молодые люди со всей страны. Поее окончании можно было поступить в высшее учебное заведение - Лесной институт Петербурга. Но большинство выпускников шло на практическую работу, в неоглядные лессные просторы России. По фотографиям, сохранившихся в наших альбомах, "лесники" или "лешие", как их называли, - люди вполне взрослые, зрелые, в большинстве - бородатые. Иметь бороду тогда было модно. Впрочем, тогда взрослели рано, особенно мальчики, рано начинали трудовую самостоятельную жизнь.

В молодежной жизни "лесники" играли немалую роль. Вносили особый колори. Знакомили Знакомили с новыми, незнаемыми ею, часто весьма отдаленными местами матушки России, людьми, обычаями, характером быта, укладо жизни. Привносили новые идеи, свободолюбие, револлюционность, что тогда, в конце прошлого века, воспринималось молодежью с увлечением. Помню рассказ матери о том, что ее тогда вовлекли даже в некую(?) тайную революционную организацию. И только требовани, клторое ставилось пр этом - иметь мужество убивать в случае необходимости, - заставило ее отказаться от предложения. Правда, кажется, оно исходило не от "лесников", а от студентов, приезжавших из столицы или из Москвы на каникулы.

После революции Лесная школа сохранилась. Была переведена в село Селиваново в прекрасный помещиций дом Волынского, чуть ли не единственную из больших дворянских усадеб, не соженную крестьянами. С тех пор в жизни Крапивны ее слушатели никакой роли не играли.

В свободное время "лесники" любили бывать в городе, вечерами гуляли в саду, танцевали с барышнями под музыку духового оркестра. Иные, сдружившись с молодежью города, посещали дома дома соих друзей. Оторванные от семей, они с удовольствием приходили побеседовать, пообщатся в домашнем кругу, попить чайку,, а то и полакомится домашними пирожками. И, конечно, приглашали к себе в лес, в сказочно-прекрасную Засеку. Здесь, на крутом берегу Упы, устраивали пикники. Собирались обычно по субботам, с вечера, на всю ночь и следующий день. Устраивали костер, пекли картошку, пили чай, беседовали. И, конечно, пели. А с приближением зари любители рыбной ловли спешили на берега Упы, закидовали свои удочки, добывали рыбу для дневной душистой ухи. Кое-кто влезал в заготовленные заранее шалаши, чтобы немного отдохнуть. Все было разнообразно, интересно, весело и романтично.

Жизнь крапивенского общества, ее молодежи оживляли еще и домашние балы, вернее вечеринки с танцами. Устраивались они по разным поводам, преимущественно в праздники, особенно рождественнские, святочные, на маслянной неделе, в именниные дни либо по другим каким поводам. Конечно, в домах, располагавших большими помещениями, гостиной или залой. Эти вечеринки или балы, конечно, были зваными. Приглашались люди, близкие хозяевам или чем-то им интересные. Среди этих почти всегда была Шура Залесская, моя будущая мама. Милая, симпатичная внешность, скромность и достойная манера поведения, живость и общительность, а главное - всепоглощающая любовь к танцам, привлекали к ней внимание всех собравшихся, а ее танцы вызывали всеобщий восторг...

Для меня существуют две Крапивны. Одна - дореволюционная и отчасти первого послереволюционного десятилетия. Другая - советская, особенно начиная с конца 20-х годов. Одна - в собственном детском восторженном познании мира и рассказах старших. Другая - в восприятии юности и зрелости. Эта Крапивна - разрушающаяся, вернее, разрушаемая, очень далекая от прежней.

Когда-то процветавший уездный городок умирал постепенно. В 20-х годах он стал районным центром. Началась национализация. Хорошо благоустроенные, ухоженные дома отбирались у владельцев, передавались районным учреждениям - райкому партии, райисполкому и другим. Через год-другой дома эти, а также все, что их окружало, приорело так хорошо знакомую нам безликость казенщины, полной неухоженности. Антирелигиозная кампания началась сперва с закрытия служб в храмах, а затем превела их к варварскому разрушению.

С конца 20-х годов облик Крапивны, когда-то такие чистые, уютные, покрытые зеленым ковром муравы, теперь представляют катрину полного упадка. В непогоду перейти на другую сторону - целая проблема. Зато для гусей, уток и свиней - полное раздолье. Только лошадки уже не встречаются. А раньше - были. Держать же на улицах скотину тогда строго запрещалось.

Во главе районных учреждений Крапивны преимущественно стояли люди или совсем не подготовленные, или просто невежественные. Они часто менялись. Назначались иногородние, не знающие ни жителей, ни особенного уклада жизни и быта. Одним из последних начальников, не помню, был ли он первым секретарем райкома или председателем райисполкома, стал москвич, имевший с столице квартиру и семью. Крапивна для него никакого интереса не представляла. Захолустье, удаленное от железных дорог и даже от шоссе Москва - юг. Этот глава города добился перенесения райцентра в молодой шахтерский поселок Щекино, ближе к дорогам и к Туле. А Крапивна со своей большой историей, со своими традициями, пережившая все трагедии и взлеты Отечества, пережившая и последнюю страшную войну, стала неизвестно чем.

Какое-то время жители не понимали, где они теперь живут - то ли, как раньше, в городе, то ли уже в деревне. Наконец бывший городок получил статус поселка, а точнее - ПГТ (поселок городского типа)...

В этом рассказе я, конечно, не смогла дать хотя бы относительно полную картину этого уголка России. Да и задачи такой не ставила. Хотелось вспомнить, как-то обобщить, дать собствееное восприятие и понимание родной, горячо мною любимой частички русской земли, моей Родины.